В субботу, в одиннадцать утра, над пасекой встал гудящий столб. Десять тысяч пчёл снялись с улья разом и кружили над участком, как метель, которой перепутали сезон. Венера ушла в магазин. Из людей на участке оставался Тимур: тридцать лет в ИТ и ИБ, ноль часов на пасеке.
Первые десять секунд он просто стоял. Воздух гудел, столб рос, и внутри у Тимура всё сжалось до размеров очень маленького файла.
— Протокол, — включился внутренний голос. — Одиннадцать ноль четыре. Массовое перемещение. Ваша оценка?
— Это не атака. — Тимур заставил себя дышать ровно. — Атаку ведут на тебя, а этим на меня плевать. Это миграция. Целый дата-центр переезжает.
— Куда?
— Неизвестно. Вот это и проблема: адрес назначения не наш.
— Принято. Паника не зафиксирована. Продолжайте.
Дальше Тимур действовал. Время загуглить не было. Он смутно помнил картинку: пчеловод стучит в металл, рой садится. Почему стучит и слышат ли пчёлы вообще, память не объясняла.
— Гипотеза не проверена, — предупредил голос.
— В инциденте работают с той гипотезой, которая есть. — Тимур вынес кастрюлю и дал по ней половником три удара.
Рой повисел, подумал и сел на ветку яблони — чёрной тяжёлой бородой.
— Сработало, — отметил голос.
— Либо сработало, либо совпало. В отчёте напишу честно: не воспроизводится.
Кастрюлю он всё же держал под рукой, как держат кнопку, которая один раз помогла.
Теперь рой надо было снять. Тимур подставил под ветку тазик и начал переносить пчёл половником: аккуратно, пакетами. Пакеты возвращались на ветку.
— Потери при передаче — сто процентов, — доложил голос.
— Вижу. Значит, соединение со старым узлом не разорвано. — Тимур опустил половник. — Они не разлетаются. Они держатся кучей. А куча всегда собирается вокруг чего-то. Мастер-узел. Рой висит на матке. Перенеси её, и остальные синхронизируются сами.
— Рекомендую изоляцию.
Логика была безупречной. Подвела идентификация. Матку Тимур искал по признаку «заметно крупнее прочих» и через пять минут накрыл ладонью самого крупного и представительного. Пленный дал себя взять без боя и в банке держался по-хозяйски.
— В базу внесён один экземпляр, — сказал голос. — Подпись: «предположительно матка».
— Предположительно, — согласился Тимур. Тридцать лет работы запрещали ему слово «точно».
У калитки остановилась Венера с сумками. Она оглядела позицию: борода на ветке, банка в руке мужа.
— Докладывай.
— Рой удержан в периметре. Главный узел, — Тимур поднял банку, — изолирован.
Венера глянула сквозь стекло.
— Это трутень. Не жалит и не работает. Летает солидно.
— Он был самый представительный.
— Матка не представительная. Матка рабочая: длинное брюшко и вечная спешка. — Венера уже несла из сарая роевню, фанерный короб с сеткой. Подставила под ветку, стукнула раз. Борода целиком упала внутрь. — Всё. Твой периметр в коробе.
— Ты сейчас мигрировала десять тысяч записей одним движением.
— Я уже пять лет мигрирую.
Вечером в беседке Тимур спросил про главное:
— Не понимаю одного. Они ушли все разом, в никуда. А если бы не сели? Улей-то пустой.
— Улей не пустой. Там осталась половина семьи и молодая матка на подходе. Семья, когда роится, себя копирует: старая матка уводит часть на новое место, остальные продолжают работать.
— То есть рой — это не сбой.
— Рой — это резервная копия. Живая. — Венера подвинула ему чай. — А стук твой… стучат, пока рой в воздухе: похоже на гром, рой садится переждать. Твой сел бы и так, но ты выиграл время и никому не навредил. Для первого инцидента прилично.
— Резюмирую положение, — сказал Тимур. — Пассив: один трутень задержан без оснований. Актив: рой в коробе, гипотеза про мастер-узел подтверждена практикой. Бездефицитный баланс подвести очень трудно, но сегодня почти вышло.
— Почти?
— Матку я так и не увидел.
— Увидишь, — сказала Венера. — Она теперь твоя. Ты её полдня охранял.
Трутня выпустили под вечер. Из банки Жулио выходил не спеша, как руководитель с совещания, которое прекрасно прошло без него. В голове у него зрел план…