За неделю до вылета в марте прихожая выглядела как склад полярной станции. Палатка, два спальника, горелка, котелок, титановая кружка, которая весила как чугунная, и второй котелок — «на случай отказа первого».
Тимур стоял над этим богатством и был счастлив. Так счастлив бывает человек, который наконец нашёл, куда приложить тридцать лет опыта работы со сложными системами.
Венера вошла с маленькой сумкой через плечо. В сумке помещались бутылка воды, горсть орехов и сложенная штормовка.
— Резюмирую положение, — сказал Тимур, обводя рукой прихожую. — Идём всю тропу. От начала до конца. С полной автономностью.
— Идём радиалками, — сказала Венера. — До обеда и обратно.
— Автономность — это отказоустойчивость. Отказал один котелок — есть второй.
— Когда у нас на маршруте отказывал котелок?
— Пока ни разу. Потому что я беру два.
Венера подняла свою сумку повыше.
— Знаешь, кто раньше каждый день таскал тяжести и не жаловался? Почтальоны. Когда ты в последний раз видел почтальона с грыжей?
— При чём тут почтальоны.
— При том, что они носили свою сумку только час в день. А ты собрался носить полярную станцию восемь.
Тимур задумался на секунду. Потом включил то, что всегда включалось раньше здравого смысла.
— Пойми, тропа — это нагрузка. Нагрузку надо держать с запасом прочности. У меня запас есть. Двадцать пять килограммов — без вопросов.
— У тебя есть. А несёт тропу не твоя спина.
— А что её несёт?
— Моё колено. И у него нет запаса прочности. У него лимит запросов в секунду.
Вот тут в голове у Тимура что-то щёлкнуло. Не от слова «колено» — про колено он знал давно. Щёлкнуло от слов «лимит запросов». Это была его система координат, его родной язык, и на этом языке всё вдруг стало ясно.
— То есть каждый лишний килограмм — это не мой героизм, — медленно произнёс он. — Это твоя перегрузка на входе.
— Половником — суп, — сказала Венера. — Наконец.
— Но горелка. Как без горелки. Мы же цивилизованные люди.
— В Турции на каждом углу чай и гёзлеме. Грех не пользоваться. И вообще, спроси у моих пчёл: фуражир вылетает с пасеки налегке, а возвращается гружёным. А кто набит под завязку уже на вылете — тот трутень.
— Это удар ниже ватерлинии, — сказал Тимур.
Тимур посмотрел на палатку. Палатка смотрела на него. Между ними пробежала та быстрая внутренняя договорённость, с которой его всегда можно было отговорить от очередной затеи.
— Ладно, — сказал он. — Палатку оставляем.
В итоге на тропу они вышли с двумя лёгкими рюкзаками. Вода, орехи, штормовки, вместо запасного котелка — запасной телефон.