В воскресенье в десять утра Тимур вышел из подъезда и пошёл в торговый центр «Планета». Пешком. Полтора километра По Прямой, если город позволит идти по прямой. В уме Тимур уже дал кодовое имя проекту — «5П». Машина осталась у бордюра во дворе под кустом неизвестного растения.
Сосед Палыч грел мотор. До работы ему семьсот метров, и каждое утро он проезжает их с достоинством.
— Подвезти? А твоя где?
— «7П», — поправил сам себя Тимур. — Вон стоит. Я пешком.
Это его остановило. Палыч заглушил двигатель, чтобы лучше слышать.
— Да пешком-то это прямо до «Планеты»? Там же километра полтора. А то и два, если по всем переходам через светофоры. — Он подумал. — Ты и обратно пойдёшь?
Тимур кивнул. Палыч пожелал удачи. Потом, когда Тимур уже отошёл, пожелал ещё раз, погромче. Так провожают на Полюс.
Внутренний голос включился на первом бордюре. Говорил тихо, как сервисный инженер у чужого сервера.
— Фиксирую: проект «7П», пятьдесят четыре года, сто пять килограммов, рюкзак пустой. Вышли. Можно вопрос?
— Нельзя.
— Почему мы так не ходили по городу одиннадцать лет назад?
Одиннадцать лет назад Тимур ходил от машины до лифта и от лифта до кресла. Фитнес-браслет показывал тысячу двести шагов в день и, кажется, стеснялся. Город был устроен как парковка с перерывами на офис.
Но весной 15-го всё изменилось. Случилась Аннапурна. Трек к базовому лагерю, четыре тысячи двести метров. На каждой стоянке гид группы Кирилл устраивал танцевальный флешмоб в разных вариациях и в разных экспозициях. Веселились прямо в пуховках и трекинговых ботинках. Ботинки Тимура сорок шестого размера стучали по камню громче музыки, яркий смех девушек грел лучше, чем солнце в разрежённом воздухе, снеговик «Snow Leopard», говорят, так и не растаял до следующего сезона, а итоговый ролик Антона стал жемчужиной дивидендов памяти всей группы.
Дома он написал в блог:
Этой весной лично для меня произошло одно из тех немногих значимых событий, которое существенно меняет восприятие окружающего мира. т.е. случилась реперная точка от которой берет начало новый период развития. И не только в части активного отдыха, но и в части работы, семьи и ежедневной рутины. В общем на многие вещи я вновь стал смотреть по-другому. По-другому оценивать важность казалось бы ранее «незыблемых» принципов своего существования. А это значит, что растем и развиваемся далее и это конечно очень хорошо.
блог «Активный семейный отдых», 21 апреля 2015 года (снимок в веб-архиве)
— Вот как надо было! — сказал голос, огибая лужу размером с горное озеро. — Апрель, Катманду, аэропорт. Ты прилетаешь и продаёшь машину Палычу.
— Палыч бы взял.
— Палыч бы взял. На работу пешком. В торговый центр пешком. Через год — Ликийская тропа полностью, а через два Аппалачская тропа: три с половиной тысячи километров, полгода, борода до ремня рюкзака.
— А работа? Я мог взять отпуск две недели максимум.
— Фоновый процесс.
— В пятнадцатом она была процессом с высшим приоритетом. Её нельзя было свернуть в трей.
Голос пропустил это мимо протокола.
— Возвращаешься с Аппалачей — снова пешком за хлебом. Потом Тихоокеанский хребет, четыре тысячи двести шестьдесят пять километров…
Тротуар кончился. Не сузился, не перешёл в тропинку. Просто кончился у бетонной развязки, как фраза у человека, которого перебили. Тимур перелез через ограждение. Колено щёлкнуло. Это колено щёлкало с 2020 года, и ему было что вспомнить.
В реальности Тимур пошёл другим путём. Короткие отпуска и максимум впечатлений. Но была одна проблема — тормоза не работали. После Аннапурны через месяц Эльбрус, пять шестьсот сорок два. Потом Монблан — уже не трек, а восхождение, с верёвкой и жумаром. Потом снова Непал, Дампус пик и шесть тысяч, потом снова Эльбрус 2 раза и не восхождение, а скайранинговый забег. RedFox Elbrus Race. В спальне повесил картину из Непала с видом на Эверест из базового лагеря. Напротив кровати, чтобы просыпаться с целью.
Просыпаться с целью пришлось недолго. Сначала колено. Потом спина. Потом шпора. Потом снова колено, уже из принципа. Ортопед смотрел снимки и говорил «ну-у», как пасечник над пустой рамкой.
И Тимур вернулся в машину. До работы — на колёсах, до гипермаркета — на колёсах, потому что колено. До булочной — на колёсах, потому что раз уж сел. Картина с Эверестом висела. Смотреть на неё стало неудобно, и он стал думать, что это и не Эверест вовсе, а Марс, куда не ступала нога человека. Так стало намного комфортнее.
Сзади посигналили. Длинно, с чувством. Водитель белого кроссовера высунул руку и показал, где, по его мнению, место пешехода. Место было где-то наверху.
— Второй сигнал за маршрут, — сказал голос. — Записываю как штраф за дерзость.
— Ты всё записываешь.
— Работа такая. Так вот. Хребет. Ты в Сьерре-Неваде, ешь лапшу из пакета, у костра рассказываешь канадке про медведя и пиво…
— Я бы там через неделю устроил зачёт на скорость.
Голос помолчал. Потом сказал другое.
— Ты мог полгода идти по тропе.
— Не мог. — Тимур остановился у светофора, хотя тот горел зелёным. — Полгода мне никто не давал. Были дети, кредиты, проекты по ночам. Была «корзина» два раза по две недели в году. И за этот месяц я старался успеть всё. В основном с семьёй, иногда с туристами, чаще с отмороженными альпинистами. Рассвет на седловине, минус двадцать восемь, термос замёрз вместе с чаем. Твой бородач с Аппалачей за полгода такого не соберёт.
— Записано. Курс конвертации — один к двенадцати.
— Это дивиденды. Они до сих пор капают. Я по ночам на них живу.
— А колено?
— Колено — комиссия брокера.
Зелёный сменился красным. Они стояли.
Весной двадцать шестого, через одиннадцать лет после Аннапурны, Тимур первый раз взял отпуск на месяц и прошёл Ликийскую тропу. С Венерой. Радиалками. Её нога ныла на спусках, и они садились на каждый камень с видом на море. Камней с видом на море там больше, чем камней. Никто ничего не покорял. Никто ничего не засекал.
— Я засекал, — сказал голос. — Привычка. Просто не говорил.
— И сколько?
— В среднем пятнадцать километров за день.
— А знаешь что? Курс конвертации ведь не изменился.
Торговый центр вырос из-за развязки, как базовый лагерь из тумана.
— Протокол, — сказал голос. — Проект «7П». Один и семь десятых километра. Двадцать четыре минуты. Два сигнала, один нерегулируемый переход, один Палыч входит в скоп. Следующий пункт в моём списке — Континентальный водораздел. Пять тысяч километров.
— Купи сначала продукты в супермаркете и наконечники для трекинговых палок в спортивном магазине.
Тимур всё купил и, подумав, взял ещё пластырь от мозолей.
На кассе в продуктовом девушка спросила про пакет.
— Не надо, — сказал Тимур, доставая лёгкий жёлтый рюкзак с надписью «RedFox». — Мне обратно пешком.
На выходе Тимур не повернул к шести полосам бульвара. Он вспомнил про другую дорогу — через дворы, гаражи и Кошкин лес, которой не было ни на одной карте.
— Там нет маршрута, — сказал голос.
Тимур накинул рюкзак поудобнее и пошёл к гаражам. Он думал про спальню и про картину. В его голове Марс снова стал Эверестом, потому что больше не упрекает.
