За ульем, под виноградным листом, стоял перевёрнутый восковой стол с табличкой «НектарИнвест». На столе сидел трутень Жулио. Офис закрылся раньше, чем открылся.
Рядом прохаживался трутень Остап — южный гость с манерами директора всего леса.
— Публика не готова, — жаловался Жулио. — Я предложил им будущее, а они спросили, можно ли его съесть.
— Значит, продавал голое будущее. Голое не берут. Будущее надо одевать.
— Я одевал. Словами: «фацелия до горизонта».
— Слова проверяются. Сейчас самое главное — заставить пчёл раскошелиться на мёд. А для этого надо поднять шум вокруг этого проекта.
— Вокруг какого проекта? У нас нет проекта.
— Уже есть. Я всё продумал. За рекой, на горе — поле невиданных цветов.
Они ещё сами не догадывались, но именно в этот момент трутни Остап и Жулио стали партнерами. План был надежен, как швейцарские соты, и должен был прогреметь на всю пасеку.
— Там правда поле?
— Вопрос дилетанта. Неизвестно. Гора высокая, река широкая: проверять никто не полетит. Идеальный актив.
— Пчёлы не поверят, что за рекой что-то растёт. Нужны доказательства.
— Нужны. Предлагай.
— Подкупить разведчиц. Пусть станцуют восьмёрку в сторону горы.
— Отпадает. Танец проверяют кры…
— Крыльями, знаю, — перебил Жулио. — Сам говорил на прошлой неделе.
Остап усмехнулся.
— Значит, помнишь, почему не сработает. Молодец. Дальше.
— Пустить слух через совет старейшин?
— Старейшины обсуждают только то, чего не видели сами… Подходит. Но медленно: у них одно мнение зреет неделю.
— Тогда завезти каплю южного мёда и сказать, что он с той горы.
— Нет. И не проси объяснить.
Жулио думал. Под листом стемнело.
— А если поле… показать?
— Показать то, чего нет? — Остап остановился. — Жулио, ты растёшь. Картинки. Восковые таблички: цветы размером с дуб, из одного — мёду на сезон. И так, чтобы сразу закружилась голова от предвкушения нектара..
— А рисовать кто будет? Ты невиданные цветы видел?
— Потому и нарисую без ошибок: сверять не с чем. Я в молодости расписывал крышки ульев под хохлому. Пасечники плакали.
— От красоты?
— Не уточняли. Внизу таблички дадим адрес: «Третий сот от входа, ячейка 373». Запомни порядок: сначала мечта, потом адрес. Кто ставит адрес раньше мечты, тот работает в налоговой.
Остап размял лапки и сел за воск…
Ночь. Задний двор улья. На листе винограда — восковой лист размером с рамку, рядом огарок свечи. Трутень Остап засучил лапки. Трутень Жулио стоял перед свечой боком и не понимал, зачем.
— Почему я? Рисуй цветок с натуры.
— Натуры нет, забыл? Есть ты. Стой боком и думай о прекрасном. Искусство — это правильно поставленный свет.
— У меня крыло затекло, снизу дует, и вообще я не понимаю, зачем стоять тут третий час боком, если…
— Терпи. Тень — лучший натурщик: не спорит и не просит гонорар.
— Тень моя. Гонорар попол…
— Уже спорит, — вздохнул Остап, не дав договорить, и стал обводить.
— Это будет лепесток?
— Это будет стебель. Лепестки возьму из головы.
— А они там есть?
— У художника в голове есть всё. Вопрос, в каком виде выйдет.
К рассвету Остап отступил на шаг, посмотрел и накрыл работу лопухом.
— Смотреть можно?
— Нельзя. Шедевру нужен зритель, а не свидетель.
Утром у главного летка собрался весь улей: таблички со вчерашнего дня обещали «открытие невиданного». Остап дёрнул за черешок, лопух упал, солнце ударило в воск.
На листе стоял некий обрубок с сахарной головой и тонкими плетьми вместо лепестков. Обрубок был наклонён, как трутень с затёкшим крылом, почему-то имел четыре ноги и брови домиком. Из макушки било жёлтое — то ли нектар, то ли пожар. Внизу аккуратно, с любовью: «Ячейка 373».
Улей молчал целую минуту.
— Это шершень после зимовки? — спросила пчёлка из первого ряда.
— Это медведь. Вид сверху, — определила фуражирша.
— По-моему, это трутень, разбрасывающий обещания, — сказала старая пчела и закрыла молодняку глаза крылом.
Рисунок, сделанный хвостом непокорного мула, показался бы рядом с этим листом музейной ценностью.
— Ну, как транспарантик? — нахально спросил Остап. — Доходит?
— До-хо-дит! — загудел улей. — Со-би-рай-те вещи! Вон!
Через минуту оба стояли на виноградном листе вдали от пасеки.
— Репутация художника погибла в расцвете.
— Она не рождалась. — А ночевать?
— На листе. Считай, что это пристань.
Транспарант пчёлы не выбросили — повесили в дальний сот пугать восковую моль. Первая работа Остапа, которая приносит пользу.