Рыба лежала на льду с открытым глазом и стоила как ужин на четверых в деревне. Официант назвал её сегодняшней и улыбнулся так широко, что Венера на всякий случай улыбнулась в ответ.

— Ферма, — сказал Тимур, когда официант отошёл. — Плавники целые, чешуя ровная, бок к боку лежат, как на параде. Эта рыба в море не была ни разу.

— Ты теперь разбираешься в рыбе?

— Я разбираюсь в счетах.

— А помнишь Адрасан? Пластиковый стол стоял прямо на гальке, меню не было вовсе. Хозяин вынес ведро, наклонил, показал двух рыбин и ушёл их жарить. Спросить цену никто не догадался, а вышло дешевле сегодняшнего салата.

— И чай, — Венера кивнула на карту напитков. — Пакетик, девяносто лир. Вода отдельно.

— На тропе за Патарой чайник стоял на костре с утра. Двухэтажный, закопчённый. Никто ничего не считал, потому что считать было нечего.

Рабочие тогда расчищали дорогу от сухих веток. Они посмотрели на два измученных лица, молча налили два стакана и подвинули поближе. Разговаривали минут двадцать: они без английского, эти без турецкого. Поняли друг друга прекрасно.

— А водитель грузовичка? — Тимур отложил вилку. — Мы ткнули пальцем в акведук на карте, он кивнул и сделал крюк километров в пять. Денег не взял. Обиделся даже.

— Зато таксист в Демре взял на двести больше, чем показал счётчик, — сказала Венера. — И объяснил жестами, что это минимальная цена поездки.

— Я понял, — Тимур отставил бокал с видом человека, который сейчас всё объяснит. — Тут простое переключение. На тропе ты для местного человек. Идёшь мимо, взять с тебя нечего, продать тебе нечего. Поэтому он и наливает чай.

— А здесь?

— А здесь ты клиент.

— Здесь мы оба клиенты, — Венера отломила хлеб. — И заметь: мы тоже переключились. Ты сегодня три раза посмотрел на рыбу и два раза в счёт. А на тропе ты вообще не смотрел, что тебе дают. Пил из треснутого стакана и говорил спасибо на турецком, которого не знаешь.

Тимур подумал. Возразить оказалось нечем, а это с ним случается редко и обычно к вечеру.

— Значит, дело не в турках.

— Дело в том, где ты стоишь. Там я была женщиной, которой жарко. Тут я гость с деньгами.

За окном, у выхода на площадь, продавец ковров звал зайти просто посмотреть, чай бесплатно. Чай там действительно бесплатный. Платный — выход.

Принесли счёт. Обслуживание шло отдельной строкой, десять процентов, выведено аккуратно, как рецепт в аптеке.

Тимур кивнул, достал телефон, расплатился касанием к терминалу. Молча повернул экран.

На фотографии стояли четверо: он в кепке с очками на козырьке, Венера в бандане, между ними женщина в цветном платке и мужчина с седой щетиной. Позади красный трактор и куча сухих веток. Никто из четверых не говорил на языке остальных, но все понимали друг друга.

— Завтра в шесть? — спросила Венера.

— В шесть.