Город. 2019 год, вторник, начало июля

Венера сидела на кухне девятого этажа: телефон, ежедневник и распечатка с адресом. Шея не отпускала третий месяц. Массаж не помогал, физкабинет не помогал, помогали пчёлы — у дядьки в сорока километрах от города, по записи, за деньги, в очереди из таких же горожан с распечатками.

Мужу надоело возить её туда по субботам. «Зачем тебе искать чужих пчёл? Заведи своих», — сказал он между двумя глотками чая, тоном человека, который решает вопрос, а не создаёт.

К пятнице в квартиру приехали две книги. Толстые, с фотографиями рамок крупным планом.

Деревня. Улей. 2026 год, вторник, начало июля

Полосатка вернулась с кабачков.

Кабачковая грядка лежала в десяти метрах от ульев, и всю свою короткую карьеру Полосатка обслуживала именно её. Цветок большой, жёлтый, работать удобно. Три недели туда и обратно.

У порога, как всегда к вечеру, сидели разведчицы. Потёртые, с обломанными краями крыльев, они лениво роняли фразы про Второй Лес: как шли на боковом ветру, как отсиживались в чужой щели, как уходили от шершня по дуге. Никто из них ничего не доказывал. Они просто сидели и роняли.

Полосатка стояла в стороне и впервые за жизнь чувствовала себя овощем. В её случае это было почти диагнозом: она и правда три недели просидела на овощах.

Улей. Через минуту

Голос в голове сказал коротко и ясно: «Звучит славно. Погнали!»

Полосатка не стала откладывать. Она вышла на середину доски и объявила, что идёт за Второй Лес. И, чтобы отрезать себе путь, повторила это дважды, громко, при охране и при двух молодых, которые тут же понесли новость внутрь.

К ночи об этом знали все. Кто-то уже просил принести оттуда пергу.

Город. 2019 год, суббота, застолье

За столом сидели восемь человек, включая двоюродных сестёр и родственников в полном составе.

Когда разговор дошёл до здоровья, шеи, уколов и до дядьки с пасекой, Тимур сказал: «Да мы своих заводим». И все повернулись к Венере.

Отступать было некуда, чай стыл, восемь человек ждали. «Звучит славно, — услышала Венера собственный голос. — Погнали!»

Вот и всё. Дальше её жизнь принадлежала уже не ей, а зрителям: они удобно устроились, запаслись вниманием и приготовились смотреть, чем кончится. Тётя Валя спросила, когда будет мёд. Венера ответила, что к августу. Про то, к какому именно августу, она тогда не уточнила, и это оказалось единственным её точным прогнозом.

Город. 2019 год, понедельник и все следующие дни

Дальше начались открытия.

Открытие первое: улей продают пустым. Он приезжает как мебель, с громкой надписью «Медведь» и отпечатком медвежьей лапы, а пчёл внутри нет. Пчёл нужно где-то взять отдельно, а где именно — в описании не сказано ни слова.

Открытие второе: улей «Медведь» — это ящик, отдельно крышка и днище, а рамки приезжают разобранными, как шкаф.

Открытие третье: матку и пчёл можно купить в виде отводка. Хорошо, что в записной книжке Венеры нашелся Игорь — опытный пчеловод, который согласился продать и доставить два отводка прямо до места. Венера просила нести их от машины очень ровно, стараясь не трясти.

Открытие четвёртое: костюм пришёл на два размера больше, и в нём Венера была похожа на человека, который приехал разбирать что-то радиоактивное.

Открытие пятое, главное: между «хочу свой мёд» и «свой мёд» лежит пропасть времени и восемь тысяч мелких действий, ни одно из которых нельзя пропустить.

Ежедневник она завела в первую неделю. Дала имена маткам, расписала по месяцам. Пчёлы ежедневник не читали.

Деревня. Улей. 2026 год, первая разведка

Полосатка выясняла детали.

До Второго Леса оказалось пять миллионов взмахов, и это в одну сторону, при попутном ветре, которого летом почти не бывает.

По дороге стоят чужие. Едят. Едят в основном таких, как она: молодых, с полной корзинкой и без опыта.

Обратно ветер идёт в лицо, и та половина пути, о которой никто не рассказывает у порога, длиннее первой.

И самое обидное выяснилось в конце: нектара там не больше, чем на её кабачках. Он просто дальше.

Сдать назад Полосатка уже не могла. О ней знал весь улей. У неё уже спрашивали про пергу.

Деревня. 2019, лето, точка невозврата

Венера в те месяцы дважды доходила до мысли всё бросить.

Первый раз — когда сорвалась крышка, её окутал рой пчёл, а она стояла в костюме на два размера больше и не знала, куда бежать.

Второй раз — когда в переноске случайно потерялась первая матка, а вторая — «Валентина Терешкова» вылетела в космос с роем пчёл.

Оба раза её останавливало не упорство. Её останавливала тётя Валя, которая звонила по воскресеньям и спрашивала, как там пчёлки и когда будет мёд?

Деревня. 2026, пасека, сентябрь

Полосатка сидит на прилётной доске крайнего улья с той стороны, где сходятся свои.

Крыло надколото, брюшко в пыли чужого леса. Рядом крутится молодая, которая всё лето отработала на грядках в десяти метрах и теперь мнётся, не решаясь спросить.

Наконец решается: ну и как там, за Вторым Лесом?

Полосатка молчит ровно на секунду дольше, чем нужно.

«Долетишь — расскажешь.»

Венера сидит на раскладном стульчике у крайнего улья, руки в укусах и трещинах, колено ноет, на усталом лице застыла улыбка.

Звонит старая городская подруга. Спрашивает: ну и как оно вообще, тяжело?

Венера со стальным прищуром смотрит за забор, где белеет гора, и отвечает не сразу:

«Да…так… созерцаю.»