По участку, между грядок, набирая скорость, которой от него не ждал никто, бежал Тимур: сто девяносто сантиметров, сто пять килограммов, язык мансарды в полном объёме. За ним летел рой разъяренных пчёл.
Ещё утром они здоровались.
Неделей раньше у летка дежурили шершни — снимали пчёл на подлёте, как рэкет у проходной. Тимур нашёл их гнездо в беседке и снёс его за четыре секунды. Справочник «Что делать при конфликте с шершнями» он собирался прочитать потом.
Шершни собрались на ветке сосны.
— Атакуем? — спросил молодой.
— Зачем, — сказал старый. — Пусть свои. Свои жалят ближе.
Ночью шершни распылили у пасеки феромон тревоги, а меткой врага назначили запах, снятый с перчаток Тимура, — перчатки сушились на веревке у бани и никакого подвоха не ждали. К утру каждая пчела твёрдо знала: главная угроза улья — вот этот великан, в панаме, который вчера их утеплял.
— Протокол, — включился внутренний голос. — Семь сорок две. Атака своих. Ваши действия?
— Бегу!
— Вижу. Причина атаки?
— Понятия не имею! Я им улей утеплил!
— Из протокола трёхдневной давности: «Шершням конец». Допускаю связь.
— Шершни — это шершни! А это мои. Родные!
— Родные идут плотным строем, сообщения у всех одинаковые. Ничего не напоминает? Сверьтесь с профессией.
— Скоординированная атака… все злые, никто не знает почему… Это боты!
— Подтверждаю. Классическая накрутка. Правила вспоминайте сами, у меня заняты руки протоколом.
— Правило первое: ботам не отвечать. И второе… то есть, стоп — оба сразу: не отвечать и толпу к дому не вести. — Тимур перестал отмахиваться и свернул от крыльца одновременно, чуть не запутавшись в собственных ногах.
— Принято. Вовлечённость гасим, семью в конфликт не подписываем.
— Третье… то есть четвёртое? А, неважно: выйти из сети. Сарай!
— Одобряю. Зеленый, тёмный холодный офлайн с земляным полом.
Дверь хлопнула. В сарае пахло старыми рамками и тишиной. Снаружи бушевала лента: гул, стук в стены, отдельные личности ломились в щели.
— Долго нам тут?
— Боты не уходят сами, — сказал голос. — Ботов смывает модератор.
— Какой ещё модератор?
По крыше стукнуло. Потом ещё. Потом полило.
— Этот, — сказал голос. — Явился. Большой, серьёзный, без личных счетов.
Дождь смывал феромон со двора. Пчёлы возвращались в улья, и злость сходила с них вместе с запахом. Одна спросила другую:
— А зачем мы летели?
— Все летели — и я летела. Раз пахло врагом — значит, враг.
Через час Тимур вышел, обошёл двор и нашёл разгадку: перчатки! Возле них, не скрываясь, сидели и смотрели шершни — организаторы гула, не сделавшие за всё утро ни одного вылета.
— Резюмирую положение, — сказал Тимур. — Пассив: скомпрометированы панама и перчатки, подорвано доверие к родному улью. Актив: цел, протокол полон, модератор бесплатный.
— Рекомендация службы, — добавил голос. — Смена скомпрометированных учётных данных.
Вечером на верёвке сушились выстиранные панама и перчатки. Наутро пчёлы летали мимо Тимура как ни в чём не бывало.
Дождь прошёл, лента почистилась. А шершни никуда не делись, но это уже другой разговор.