Вечером Венера обходила ряды и у второго улья от калитки увидела бороду: пчёлы гроздью висели на передней стенке, хотя вечер выдался прохладный. Плохой знак. Двумя корпусами дальше стояла другая тишина — пустая: пчёл мало, мёда мало, похоже, недавно ушла роем половина семьи. Венера решила — завтра оба слабых улья станут одним сильным, пока не поздно.
Утром Тимур увязался помогать — в костюме, напоминающем, по его словам, костюм космонавта, зато с настроем эксперта.
— Объясняю сразу, — Венера сняла крышку с первого улья. — Тут молодая матка, ещё не облетелась. Там семья без будущего, старая матка на исходе. Сливаем слабых в одного сильного через газету: кладём лист между рамками, пчёлы сутки прогрызают его сами и привыкают к чужому запаху, пока грызут. Никто никого не убивает.
— Погоди, — Тимур поднял ладонь. — Зачем спешить? Пусть решают сами, у природы миллион лет опыта.
— Через две недели у семьи без матки выйдет штук десять новых маток разом. Трутней уже нет, облетаться не с кем. Королевы передерутся, кто-то погибнет без пары — и к сентябрю мы получим два трупа вместо одной сильной семьи.
— Ну извини, не знал.
— Справится и без нас. Просто не считает время потерянным — у неё всё лето. У нас — до конца августа.
— Смотри, какая красивая, — Тимур наклонился над рамкой, — с меткой на брюшке. Может, оно само разберётся, кто тут матка, а кто нет?
— Метку я сама поставила весной. Она ничего не решает — помогает мне их не путать.
— А если оставить обе семьи как есть? Классическая децентрализация, у каждой свой процесс.
— Останется пчёл меньше, чем шершень съедает за раз. Зимой такая семья не доживёт до весны.
— Не понимаю одного, — не унимался Тимур. — Им миллионы лет. Должны были давно научиться разруливать это без нашей газеты.
— Научились. Просто их способ рассчитан на бескрайний лес, где рой может лететь куда угодно и терять половину состава по дороге — природе не жалко. У нас забор, сосед и чуть-чуть до зимы. Мы не чиним природу. Экономим время, которого у неё как раз навалом, а у нас нет.
— Просто мне кажется, вмешательство — всегда риск. Вот у нас в дирекции, когда сливали два проекта…
— У вас там тоже кто-то не облетелся?
Тимур помолчал.
— Резюмирую положение, — сказал он наконец. — Кажется, я только что предложил космический городок.
— Что?
— Неважно. Давай газету.
— Держи лист, прижимай, не рви, — Венера расправила газету поверх рамок слабой семьи. — Сверху ставим корпус сильной. К утру прогрызут с двух сторон и перемешаются, уже привыкнув к чужому запаху.
— То есть у нас буфер на сутки. Как стейджинг перед продакшеном.
— Ай! — Венера дёрнула рукой: залетевшая пчела ужалила её в запястье, прямо через рукав. — Погоди, сейчас…
Она вытащила жало, помолчала, разглядывая ранку, и только потом вернулась к разговору.
— Стейджинг, говоришь. Ну пусть будет стейджинг. У нас это называется «не передрались».
— А если бы у людей так слияния проводили — через лист бумаги и сутки на привыкание, вместо приказа с понедельника…
— У вас проще. Лист заменили корпоративной почтой. Эффект тот же: кто не прогрыз — тот и не прижился.
— Жёстко.
— Зато честно. Газета хотя бы не делает вид, что все рады.
— Красиво. А кто решает, чья матка остаётся, если обе живы к утру?
— Я решаю. Смотрю, кто кладёт ровнее и больше. Красота не считается.
— А если бы у вас руководителей так выбирали — по объёму кладки, а не по методичке…
— У вас, кажется, и без методички выбирают по запаху. Нового директора чуют раньше, чем он до кабинета доходит.
Тимур засмеялся и признал: крыть нечем.
К вечеру улей затих правильной тишиной — работал.
— Прижились, — сказала Венера, послушав переднюю стенку.
— А могло не сработать?
— Могло. Тогда лист рвут раньше срока и дерутся. Природа даёт способ, а не гарантию.
— Резюмирую положение, — повторил Тимур уже без иронии. — Актив: одна сильная семья вместо двух слабых. Пассив: я весь день предлагал решения для процесса, в котором не понимал ни слова.
— Актив перевешивает, — сказала Венера. — Даже без методички.
Вечером Венера вписала в свой словарь пасеки новое слово: «космический городок» — проект, который построится сам, стоит только Тимуру пять минут послушать и взять слово.